+1
К посту №265419
Вспоминается конфликт Дзагоев - Слуцкий.
Повезло Алану, что в другое время родился, а то не миновать бы и ему Алешинских казарм... :-)
[B]Владимир Лутченко:[/B]
– У нас турне было: Свердловск – Челябинск. Тарасов пускал на тренировки всех желающих зрителей. Это сейчас никого не пускают, а он – пожалуйста. В руках у него микрофон. За ту поездку я так накувыркался на тренировках, что можно было лед не чистить на площадке. И тут он снова мне: «Лутченко, 20 кувырков». Я думаю: «Опять? Да что ж это такое». Самолюбие взыграло. Продолжаю кататься. Смотрю – Тарасов краснеет, и подзывает меня: «Молодой человек!». Я подъезжаю, он мне: «Вы что, русского языка не понимаете? 20 кувырков». В ответ я буркнул что-то типа «Сам кувыркайся». Он мне: «Вон с тренировки. Пять суток гауптвахты за невыполнение приказа». Я же солдат был, рядовой. Вышел с тренировки, думаю: «Что же я наделал». От матча Тарасов меня отстранил, хотя я играл в основном составе. Прилетаем в Москву, в аэропорту уже встречает ГАЗик, и везут меня в Алешинские казармы, и на гауптвахту…Трое суток я там отсидел, наработался.
[B]– Чем занимались?[/B]
– Грузили кирпичи в Военном клиническом госпитале рядом с Курским вокзалом. Как в тюрьме. Через три дня меня вызвали в команду – игра должна была быть. Я прибыл, и Тарасов мне: «Радуйся, пока ругаю. Перестану ругать – значит, ты как игрок кончился».
Вспоминается конфликт Дзагоев - Слуцкий.
Повезло Алану, что в другое время родился, а то не миновать бы и ему Алешинских казарм... :-)
[B]Владимир Лутченко:[/B]
– У нас турне было: Свердловск – Челябинск. Тарасов пускал на тренировки всех желающих зрителей. Это сейчас никого не пускают, а он – пожалуйста. В руках у него микрофон. За ту поездку я так накувыркался на тренировках, что можно было лед не чистить на площадке. И тут он снова мне: «Лутченко, 20 кувырков». Я думаю: «Опять? Да что ж это такое». Самолюбие взыграло. Продолжаю кататься. Смотрю – Тарасов краснеет, и подзывает меня: «Молодой человек!». Я подъезжаю, он мне: «Вы что, русского языка не понимаете? 20 кувырков». В ответ я буркнул что-то типа «Сам кувыркайся». Он мне: «Вон с тренировки. Пять суток гауптвахты за невыполнение приказа». Я же солдат был, рядовой. Вышел с тренировки, думаю: «Что же я наделал». От матча Тарасов меня отстранил, хотя я играл в основном составе. Прилетаем в Москву, в аэропорту уже встречает ГАЗик, и везут меня в Алешинские казармы, и на гауптвахту…Трое суток я там отсидел, наработался.
[B]– Чем занимались?[/B]
– Грузили кирпичи в Военном клиническом госпитале рядом с Курским вокзалом. Как в тюрьме. Через три дня меня вызвали в команду – игра должна была быть. Я прибыл, и Тарасов мне: «Радуйся, пока ругаю. Перестану ругать – значит, ты как игрок кончился».