«В гостинице с привидениями что-то не пускало меня в номер». Истории от новичка ЦСКА

«В гостинице с привидениями что-то не пускало меня в номер». Истории от новичка ЦСКА

Дружба с Данканом, очень-очень суровый Лэрри Берд и паранормальные явления — Джефф Эйрс рассказывает.

ЦСКА, трудный год, Крис Пол

— Две недели назад вы приехали из Америки, потом побывали в Китае и вернулись в Москву, сейчас летите в Казахстан. Наверное, это какой-то рекорд по полетам. Как самочувствие?

— Честно говоря, стараюсь не думать об этом, не думать «как». Просто настраиваю себя, что это то, что нужно сделать. Сплю в дороге, стараюсь сохранять энергию. Конечно, тяжело. Мне кажется, если подсчитать мили, которые я пролетел, получится, что я облетел вокруг земного шара за последний месяц. Это точно. Безумие, конечно.

Но есть и позитивные впечатления. Поездка в Китай, например, получилась очень веселой, помогла лучше познакомиться с командой. Там нам пришлось ехать на автобусе в течение восьми часов. Когда вы одной компанией находитесь столько времени вместе, это очень сплачивает. Тем более что все преодолевают трудности вместе.

Меня хорошо приняли. И это помогло лучше пережить все сложности, связанные с перелетами.

— ЦСКА сильно отличается от клубов НБА?

— На самом деле, больших отличий я не заметил. Особенно если сравнивать с «Сан-Антонио» — они играют примерно в тот же командный баскетбол, а не отдают мяч лидеру и позволяют ему бросать и делать все, что он захочет. Здесь все действуют вместе — подбирают, делятся мячом, если кто-то открыт, то он все равно может отдать человеку, который находится в еще более удобной позиции. Это очень альтруистичная игра. Так что мне было легко войти в ритм и стать частью такой команды. Я люблю именно такой баскетбол.

— Ваш контракт с ЦСКА рассчитан на 2 месяца. Какие у вас ожидания?

— Мы обсуждали с тренером мою роль. Все примерно так же, как и всегда: рубиться на месте центрового, ставить жесткие заслоны для отличных защитников, которые у нас тут есть, бежать под щит, стараться найти «мисмэтчи», подбирать и выкладываться. Тут не важно, останусь ли я здесь на два месяца или проведу весь сезон.

Сейчас у команды много травмированных, поэтому необходима моя помощь. Останусь ли я здесь через два месяца, я не могу сказать. Просто рассчитываю, что через два месяца у меня будет работа, здесь или где-то в другом месте. Конечно, неплохо было бы остаться здесь: я уже здесь, сработался с парнями, команда отличная. Но я не могу предсказывать будущее.

— Весь прошлый сезон и начало этого получились для вас очень сложными. Расскажите, как вы прожили этот отрезок: всем выдают огромные контракты, вы сидите без работы.

—  Прошлый сезон — да, это можно назвать мощным опытом.

Сначала я поехал в Китай — это была просто катастрофа. Я там провел шесть недель, все это время они пытались расторгнуть со мной контракт. У меня создалось впечатление, что они не хотели меня там видеть.

Я вернулся в Штаты. Начал играть в D-лиге — это было интересно. Я до этого никогда не был в D-лиге. Это было очень сложно: поездки, жизнь без семьи и все остальное. Но при этом там я получал много времени, повысил себе самооценку, попал в ритм. Игра там, конечно, отличается в сторону индивидуализма: там много парней, которые очень сильно хотят попасть в НБА или получить предложения из Европы. Но в моем случае все отличалось: мои одноклубники как раз старались играть командно, задействовать лучшие стороны друг друга. А не просто дайте мяч Джеффу в пост, пусть делает с ним, что хочет. В общем, было здорово. Мы не очень много побеждали, но как-то отлично общались друг с другом, сражались друг за друга.

Затем меня вызвали в «Клипперс», и остаток сезона я провел в компании таких отличных парней, как Крис Пол, Блэйк Гриффин, ДеАндре Джордан. Жалко, что не удалось остаться там. Буду теперь искать другие возможности.

— Почему Крис Пол — лучший разыгрывающий НБА?

— У него есть то, что есть у всех топовых разыгрывающих. У Тони Паркера тоже. У них есть этот драйв: когда нужно что-то сделать — для всей команды, набрать очки или заработать фол, хоть что-то — они знают, как этого добиться. И Крис, и Тони доводят мяч до парней именно тогда, когда это необходимо. Когда Блэйку нужно забить, ДеАндре — поставить сверху, вывести на бросок Редика — Крис Пол заставляет всех занимать удобную позицию, ему даже не приходится ничего говорить. Он сам знает, какую комбинацию предложить в тот или иной момент. Ему не нужен тренер для этого. Он сам отлично чувствует игру.

alt

«Сперс», Тимми, тренер Попович

— В этом сентябре вы тренировались вместе со «Сперс». Как они там без Тима Данкана?

— Да, ничего, справляются. Понятно, что им приходится перестраиваться, привыкать жить по-новому. Но он по-прежнему там. Он приходил на тренировки, работал вместе со всеми. Ему этого очень не хватает. Это же была его жизнь на протяжении 20 лет. Он обожает игру.

«Сперс», конечно, непросто. Но парни, которые у них сейчас есть, очень неслабые. Понятно, что будет очень странно видеть «Сперс» без Тима Данкана, к этому придется привыкать. Но Грегг Попович держит руку на пульсе, поддерживает дисциплину и правильную концентрацию. Они продолжат побеждать. Пусть немного иначе. Хотя поначалу и будет сложно.

— Ваша любимая история о Тиме.

— Когда я попал в «Сперс», то понял, насколько он отличный парень. Он как старший брат. Впервые на площадке я с ним встретился в мой первый сезон, я тогда восстановился после травмы и на второй матч в жизни вышел сразу против Данкана. Я был фанатом Тима Данкана с самого детства. Так что тот матч для меня — это один из знаковых моментов моей баскетбольной карьеры. Всего второй матч в НБА — и уже против Данкана. И вот я защищаюсь против него и думаю: «Так, я знаю, что он будет делать. Не давай ему разворачиваться, не дай ему попасть от щита. Как бы он ни финтил, не поддавайся, ты знаешь его коронное движение… Не давай, не давай, не давай»… Тут он получает мяч, разворачивается, попадает от щита… Вот черт. При этом другая часть внутри меня ликует: «Круто, я только что увидел его коронный бросок». Это очень странное ощущение раздвоения. Очень прикольно.

Когда я перешел в «Сперс», рассказал эту историю Тиму. Он посмеялся. Он классный парень. Рядом с ним приятно находиться, на него здорово равняться.

— Вы же из Лос-Анджелеса. Какой еще Данкан?

— В детстве у меня не было любимой команды. Я смотрел, конечно, матчи «Лейкерс», но никогда не болел за них. Мне нравились Кевин Гарнетт, Тим Данкан, вот мои любимые игроки. Я бывал и на матчах «Лейкерс», поддерживал их, но хардкорным болельщиком так и не стал. Не знаю почему. Мне нравилось наблюдать за Шаком, но для меня он выглядел слишком здоровым, легко всех раскидывал. Это какой-то обман, «читерство».

— «Сперс» известны своим особенным отношением к игрокам. Расскажите, а вам говорили прямо, что вот вас не будут менять, когда вы только приходили? И как прошло расставание?

— Нет, ничего такого не говорилось. Мне позвонил тренер Попович еще до подписания. Он мне сказал, что считает, что этот переход пойдет мне на пользу, что они долго следили за мной, что я получу больше времени и это скажется на моей карьере. Я тогда подумал, до чего это здорово: один из величайших тренеров узнал мой телефон и лично связался со мной. Это уже был очень сильный ход. «Сперс» очень внимательно относятся к твоей семье, во всем помогают.

Тем летом, когда мой контракт истек, мне вновь позвонил коуч Поп. Он был честен. Сказал, что сейчас существует 50-процентная вероятность, что они продлят мой контракт, что они хотели бы, чтобы я остался, но не будут мне врать. В итоге они подписали ЛаМаркуса Олдриджа и Дэвида Уэста. Он позвонил мне после этого и сказал: «Джефф, мы хотели побороться за ЛаМаркуса, но нам удалось еще и взять Дэвида Уэста, и это помешает нам оставить тебя. Удачи. Если что-то будет нужно, обязательно звони». «Спасибо, тренер». Мне очень понравилось, что он был искренен. Это очень редко происходит.

— Обычно Попович говорит, что Данкан сделал его великим тренером. Наверное, не все так однозначно?

— Да, тут дорога с двусторонним движением. Одного не было бы без другого. Без Поповича «Сперс» не были бы такой классной командой, но и без игроков — тоже. Здесь не только великий тренер, не только великий тренер и несколько хороших игроков, здесь все в команде работают вместе, чтобы стать сильнее как целое, чем они были бы поодиночке.

— «Сан-Антонио» — лучшее место для баскетболиста в мире?

— Иногда — да. Иногда — там бывает очень непросто. Попович — очень жесткий тренер. Он всегда требует совершенства и не дает никому спуска. Он знает, что нужно для того, чтобы выигрывать чемпионат: нужно подойти максимально близко к идеалу совершенства. Поэтому он всех стимулирует, заставляет всех принимать ответственность за то, что они делают. Хотя при этом и мне нравилось играть за «Сан-Антонио», и моей семье там очень нравилось.

Мне нравилось и то, что он одинаково строго относится ко всем. Он не дает поблажек ни игрокам старта, ни Тимми. Каждый в составе может оказаться мишенью. Кто-то накосячил из игроков стартовой пятерки — получил на орехи. Кто-то лоханулся со скамейки — то же самое. Допустим, до конца игры остается несколько минут, вы ведете «+15» и ты накосячил — получишь по шапке. Все отвечают одинаково.

Отель с привидениями, ритуал, Харден

— Вы с Тимом Данканом встретились с призраками в гостиницы Оклахома-Сити. Это самый странный момент в важной жизни?

— Безусловно. Я не видел сам призрак, но… Короче, было так. После игры я шел в свой номер. И тут я слышу, как будто бы кто-то находится внутри: как будто там ребенок, он не плачет, но издает звуки, и телевизор как будто бы включен. Кроме того, у меня ключ не работал. И дело не в том, что он не работал — мне его только-только выдали. Я не мог открыть дверь. И вот я слушаю эти звуки, и тут как раз идет Тим в свой номер: «ТиДи, ты слышишь? Что вообще происходит?» Он подошел, послушал, говорит: «Да, там что-то есть». Мы оба слышали одно и то же.

В общем, все как-то странно, еще и ключ. Я спустился вниз, подошел к рецепционисту и говорю: «У меня ключ не работает. А еще мне кажется, что уборщица оставила телевизор включенным». Они мне говорят: «Нет, это невозможно». Он позвонил в комнату, но никто не ответил. И тут я заметил у него такое выражение испуга на лице — «Знаете что, давайте-ка я вам лучше подберу другой номер». У нас обоих прямо мурашки пошли.

Эта гостиница известна подобными историями. Я там останавливался пару раз, когда еще играл за колледж. Мои партнеры просыпались от того, что слышали, как дети играют в коридоре, открывали дверь — а там никого нет. Отель с привидениями.

Очень странный опыт. Я точно чувствовал, что по другую сторону двери что-то происходит. И оно меня не пускало внутрь.

— А вам не любопытно было посмотреть?

— Нет, я не связываюсь с такими штуками.

Мне дали новый ключ, новый номер, и славу богу. Я не задавал вопросов.

— Я впервые узнал ваше имя, когда увидел предматчевый ритуал перед одним из матчей «Блейзерс». Есть шанс повторить в Москве?

— Ой, давно уже этого не делал. Здесь никто подобного не делает. Сейчас я пытаюсь найти свое место в команде, разобраться, что к чему. Я совершенно точно собираюсь привнести свою энергию, придать импульс команде. Но думаю, необязательно делать это в танцующем круге с криками.

— Леброн Джеймс обычно говорит, что в НБА у него четыре друга. Вы — один из тех, от кого зависит атмосфера в команде. Сколько друзей у вас?

— Да я бы сказал, что тоже около того — три, четыре. Не так много. Несколько человек из «Блейзерс», еще один человек, с которым мы вместе выросли. Не хотел бы кого-нибудь обидеть сейчас. Я бы назвал Тима Данкана, Пэтти Миллса и Дэррена Коллисона. Это люди, с которыми я общаюсь за пределами баскетбола. Девушки Пэтти и Дэррена дружат с моей женой.

Понятно, что у меня много знакомых, со многими я общаюсь, но вот это люди, которые могут мне позвонить и попросить о чем угодно. И если мне что-то нужно, знаю, что они это сделают.

— Насколько вы близки с Джеймсом Харденом?

— Да, довольно. Мы иногда встречаемся. Например, летом тренировались вместе. Мы играем за разные команды, но когда встречаемся, то я бы не сказал, что он как-то изменился со времен колледжа. Он не зазвездился, он по-прежнему все тот же забавный парень, который любит подурачиться.

— Он переживает из-за того, что его высмеивают за защиту?

— Вообще нет. Во время игры происходит очень много всего, и такие ошибки совершает любой. Просто все слишком фокусируются на нем, потому что он Джеймс Харден. Это все раздуто сверх меры. Харден — не какой-то там лентяй, ему просто слишком много на себя приходится брать, он же по сути является разыгрывающим и должен думать больше о том, как распоряжаться мячом.

alt

Какой Sports.ru без политики

— Колин Каперник сейчас начал всю эту шумиху, которая теперь пришла и в НБА. Вы сталкивались с расовыми предрассудками в юности?

— Такие вещи есть, но в детстве я этого даже не понимал. И не чувствовал, что кто-то может относиться к вам иначе из-за того, что вы выглядите по-другому. Меня воспитывали иначе. Моя мама — белая. Так что для меня это все казалось странным: мама — белая, я — черный, сестра — белая, братья — мулаты. Я вырос в такой семье и не представлял себе, что цвет кожи может быть каким-то препятствием. Но иногда я замечал странные взгляды, понимал, что наша семья кого-то напрягает. Ничего, связанного с каким-то насилием, не было. Но иногда кто-то говорит что-то глупое. Иногда ты чувствуешь, что к тебе относятся иначе.

— Клинтон или Трамп?

— Ох, не знаю. Я пропустил дебаты со всеми этими перелетами. Надо подготовиться перед голосованием. Не думаю, что я буду голосовать за кого-то из них. Есть еще третий кандидат — Гэри Джонсон — о котором никто не говорит. Может, за него голосовать?

За Трампа точно не буду. Не нравится он мне. Не нравится, что он говорит, та идеология, которую он продвигает. Думаю, что это шаг назад для всей страны.

Не уверен, правда, что можно доверять Хилари. Она выглядит как шпион.

Лэрри Легенда, «Индиана»

 — Майкл Джордан даже в статусе владельца выходит против игроков «Шарлотт», подшучивает над ними. Как ведет себя Лэрри Берд в качестве генменеджера «Пэйсерс»?

— Он производит пугающее впечатление. Ничего похожего на Джордана. Он сидит у себя в кабинете, работает. Я как-то общался с ним близко во время Летней лиге в Орландо: он приехал с командой, и мы поужинали с парнями, задрафтованными «Пэйсерс». Это первый раз, когда мы встретились с ним в такой атмосфере, он был расслаблен, много говорил. Но вообще он очень мало разговаривает.

И он производит очень сильное впечатление. Он очень высокий, прямо гигант. И ты прямо пугаешься. Это же Лэрри Берд. Легенда. Он немногословен. Выглядит очень серьезно. Нельзя понять, о чем он думает, он выглядит так, как будто с трудом сдерживает злость. Но тогда в Орландо была совсем другая атмосфера, все расслабились, и он оказался очень классным. Но он, конечно, не дурачится ни с кем, не трэшит. Он очень серьезно подходит к баскетболу — если ему что-то не нравится, он тебе скажет об этом напрямую.

— Многие убеждены, что именно он удерживал в узде Лэнса Стивенсона.

— Не присутствовал при их беседах, это все было один на один. Я вижу, что Лэнс очень вырос по сравнению с тем, каким был в «Индиане». Мы немного пересеклись в «Клипперс», и он стал другим человеком. Мне кажется, что он сам старается вести себя более серьезно, плюс дело в команде — мы все старались сделать так, чтобы он не терял концентрации. Ведь когда он сконцентрирован и играет так, как умеет, он прекрасен. А когда отвлекается, начинает думать о другом… Но он очень вырос.

— Дэвид Уэст — самый крутой мужик в НБА?

— Точно. С таким лучше не встречаться вечером в темном переулке. Да, он тоже может испугать.

На самом деле, Уэст — очень крутой, он очень глубокий мыслитель. Многие думают, что вот баскетболисты — это просто люди, которые играют в баскетбол. Дэвид Уэст особенный.

Жизнь спортсмена

— Говоря о мыслителях. Я вот нашел такую цитату: «Я по-особенному отношусь к тренировкам. Я не прихожу на тренировку просто так, я прихожу, чтобы стать лучше. Каждая тренировка и каждая игра — это способ узнать что-то новое. Но я не буду удовлетворен, пока не стану лучшим игроком в мире». Вы прямо Айверсон наоборот. А что вы будете рассказывать своим детям и внукам об НБА?

— Буду честным. Скажу, что это удивительный опыт, что я играл на таком уровне, взял титул, выходил на паркет с лучшими из лучших.

При этом это не так все радужно, приятно и красиво, как все думают. Нужно очень много работать. Постоянно. Для такого игрока, как я, постоянно присутствует момент неопределенности: останусь ли я здесь, поеду ли я куда-то еще. И никто не видит ни твоих трудов, ни твоих переживаний. Все думают только, что ты играешь в баскетбол, зарабатываешь кучу денег, живешь в шикарных домах, ездишь на дорогих машинах. Все не так. Если ты очень много работал, то ты можешь что-то из этого получить, но большинство парней так не живет. Лишь те, кто зарабатывают гораздо больше, чем остальные. Все остальные работают на семью, заботятся о своих близких. Они не ездят на 15 машинах, у них обычная жизнь — хороший дом, две машины, жена и дети.

Скажу им, что мне очень повезло. Я жил во многих штатах, мои дети родились в разных штатах, я женился в разных штатах. В общем, посмотрел страну.

— Вы были частью одной из лучших команд в истории. Что вам запомнилось больше всего из 2014-го?

— Чемпионство, это понятно. Но одно из лучших воспоминаний связано с тем, что случилось потом: когда мы вышли на сцену и принимали трофей, и моя дочка была со мной в тот момент. И вот я на сцене, в кепке, в майке, все празднуют, и ребенок рядом со мной. Это незабываемо. И то же самое повторилось потом, во время парада, когда моя семья была со мной во время чемпионского парада на лодке. Думаю, что это очень классная история: потом я буду рассказывать дочке, что она была на чемпионском подиуме, участвовала в чемпионском параде, а она этого не помнит. Но у нас есть фотографии — и с кубком, и на параде, и на сцене.

— Что вы собираетесь делать по завершении карьеры?

— Не знаю, пойду ли я в тренеры или буду комментировать, на телевидении или радио. Меня интересует очень многое: вот думаю, хочу ли я заниматься бизнесом и быть предпринимателем. Но самое главное, чего я хотел бы — это присутствовать в жизни моих детей. Когда я завершу карьеру, то возьму перерыв, чтобы провести больше время с ними. Хочу путешествовать с детьми, водить их в школу, следить за их успехами. Для меня вот такие мелочи важнее всего. Глупо, наверное, звучит. Я, наверное, должен думать о том, как зарабатывать деньги, но тем не менее. Не хочу ничего пропускать в их жизни.

alt

— Среди самых частых запросов на ваше имя в гугле первым делом появляется ваша жена. Как вы познакомились?

— В колледже через общего знакомого. Первоначально был очень напуган — она показалась мне настолько красивой, что я боялся подойти и поговорить с ней. Думал: «Она ни за что не станет со мной разговаривать. Она настолько выше меня». Без шансов. Но, в конце концов, мы стали друзьями, начали общаться, и все сошлось. Она невероятная. Мы встречались четыре года. Потом поженились. У нас родились дети. Это удивительно. Вот честно когда я ее увидел, то подумал, что никогда в жизни такая девушка не станет со мной встречаться, а не то что станет женой.

Смешно, что она говорит прямо противоположное. Она говорит, что как только увидела меня, она знала, что мы будем встречаться.

Моя жена — это лучшее, что произошло со мной в жизни. Без нее я вообще не знаю, где бы я был теперь.

И здорово, конечно, что это произошло в колледже. Очень сложно доверять людям, когда ты играешь в НБА, ты не знаешь, что на самом деле движет людьми. Не знаешь, хотят ли они с тобой встречаться, потому что у тебя много денег и ты в НБА. Жена спасла меня ото всего: от фанаток, от плохих друзей, плохих родственников, от разорения. Без нее у меня не было бы ни дома, ни детей.

Фото: РИА Новости/Алексей Филиппов; Gettyimages.ru/Sean M. Haffey, Harry How, Andy Lyons; Global Look Press/Byron Purvis/AdMedia

Автор Филипп Прокофьев

• источник: www.sports.ru

Быстрая и бесплатная служба доставки новостей

Подписывайтесь на наш канал «CSKA.Telegram» в Telegram
Оставить первый комментарий
Сейчас обсуждают